03:53 

[fanfiction]: Мугивара - Спящее солнце.

Мугивара
I'm not really bad I'm just made up of bad things
Название: Спящее солнце.
Автор: Мугивара
Фандом: B1A4
Персонажи: собственно вся группа
Жанр: повседневность, к которой планируется ткнуть романс, ангст и прочую веселуху
Рейтинги: PG-13
Статус: в процессе
Размер: планируется миди
Дисклеймер: я всегда мечтал заовнить Биванов. К сожалению это так и осталось в мечтах.
Саммари: "Он вечно недоволен. Собой, мной, окружающими. С фанатами он добрый, улыбается и радуется, со всеми он добрый, а что я не так сделал?!". Или сказ о том, как Шину почему-то невзлюбил Сандыля и к чему это привело.
От автора: "..мне одно ясно - ещё сильнее я в тебя все равно не влюблюсь...". Эта песня пробила мою голову насквозь, но никакого отношения к фику она, кажется, не имеет. Пожалуйста, не надо бить меня ногами. Я серьезно.


Вся группа по очереди несет вахту около туалета, пока выступают и дебютируют другие айдолы. По очереди говорят что-то ободряющее, смеются, выстукивают ритмы своих песен и уговаривают не плакать. Они уже выступили, выступили хорошо без ошибок и неверных движений, только вот после того, как ушли за кулисы группа B1A4 абсолютно растерялась и погрузилась в пучину собственных эмоций. Джинён ожидал, что кто-то из младших будет плакать, но не ожидал такой подставы от Шину, который разрыдался едва ли не после окончания фонограммы, после чего сбежал и заперся в туалете, где и торчал уже минут двадцать.
- Вот тебе и первое испытание, лидер...
Бурчал Джинён, периодически проверяя, не утоп ли там их второй рэппер, отгоняя излишне любопытных и объясняя стаффу, что нет, они не могут прямо сейчас куда-либо ехать, потому что еще один участник чувствует себя не совсем хорошо, а двери вышибать никому еще не разрешали.
- Хёеееееен, ну выходи! - Ныл под Чанши, нарезая круги у туалета, - Все же хорошо, мы молодцы! Выступили хорошо, правда правда! А ты так здорово спел! Я так горжусь, что ты мой хён! Мы.. Мы все гордимся! А хочешь... Хочешь я отдам тебе свое печенье? Не хочешь?
Ответом маннэ были сдавленные всхлипы и что-то, напоминающее "Отвали", после его сменил Баро.
- Шину-хён, у тебя все в порядке? По-моему не в порядке. А тебя не тошнит? Голова не кружится? А может ты выйдешь и мы померим тебе температуру? А как насчет покушать? Ты не голоден? А пить не хочешь? Ты что, волнуешься из-за нашего выступления? Мы же выступили хорошо? Мы хорошо выступили? Простите, мы выступили хорошо?
- Вы потрясающе выступили, я бы ска...
- Спасибо! Не задерживайтесь, проходите! Видишь, хён, не только я говорю, что мы выступили круто!
К тараторящему без умолку Баро подлетел Джинён и отвесил младшему смачный подзатыльник. Из нечленораздельной речи лидера рэпер уловил только то, что он сейчас умудрился напороться на какого-то ТиОуПи из Big Bang и вообще он мегакрутой и какое счастье, что их тут всех сейчас этот самый Сынхён не поубивал, а вообще похвалил.
- Ну вот видишь, нас похвалил не абы кто! - Продолжил нести хрень Баро, отпихивая от двери Джинёна, бьющегося в истерике, - А это значит, что мы совсем совсем молодцы! Ну же, хён, давай, выходи! Ну ладно, попробуй ты.
Последняя фраза относится уже к Сандылю, который вообще случайно оказался у туалета и в ближайшие минут десять не планировал участвовать в операции "Вытащи хёна из-за закрытой двери". Рэппер только улыбается и машет рукой, топая в сторону выделенного им угла гримерки, где Чанши уже что-то жует, прикрываясь газетой.
Один на один с дверью Джонхван чувствует себя странно. Словно есть только он и дверь, а вокруг ничего нет. И за дверью тоже ничего нет. Дурацкое ощущение, появившееся как только доиграла их песня. Он и понять не мог - из-за чего все это, то ли волнение, то ли полная отдача и жестокий эмоциональный откат, то ли они просто все идиоты, а это все один длинный сон. К реальности Сандыля возвращает девушка-гример, которая толкает его прямо на закрытую дверь.
- Я скоро выйду. Хватит уже ломиться.
Спокойно отвечает Шину, который уже успел успокоиться.
- А я и не ломился.
Передразнивает хёна Сандыль, обиженно надув губу и встав в позу "меня снова обидели". Вся группа волнуется, а этот, понимаете ли "хён", сидит в туалете и ведет себя как распоследний маннэ. Щелкает дверной замок, дверь распахивается, едва не треснув зазевавшегося паренька по лбу, и на свет божий выходит изрядно потрепанный Шину, держащий в руках очки.
Может, из-за отсутствия очков, может, освещение такое, может, Сандыль просто чего-то недопонимает, но так хён выглядит совсем совсем другим.
- Чего смотрим? Пошли, меня там кажется ждали.
- Ждали, а то...

***
Больше всего по началу группа боялась собственных фанатов. После рассказов о том, как безумные девушки подсовывали вместо блокнотов для автографов документы о заключении брака, усыновлении и прочую чушь, ребята не на шутку испугались, что и их теперь ждут подобные. Особенно сильно перед первым фансайном трясся Чанши, который считал, что его по определению хотят забрать домой абсолютно все.
- Так... Мы все сможем. Мы сможем. Нас на себе не женят, нас не усыновят...
- И не продадут в рабство...
- И это тоже.
Согласился Джинён, продолжая нарезать круги по комнате. Рядом на диване валялся маннэ, беспрерывно жующий угол подушки, прерываясь только на поддакивание чьим-то попыткам ободрения. Баро качался на стуле и тупо пялился в одну точку, бормоча себе под нос какой-то рифмованный текст. Сандыль просто трясся так, будто его шарахнули током, а потом запихнули в морозильник, чтобы неповадно было. Было не просто страшно, а СТРАШНО. Вдруг они что-то сделают не так, вдруг подпись свою не там поставят или неправильно напишут имя, а может вообще упадут в обморок.
- Так, хватит трястись.
Шину решил взять инициативу в свои руки, ибо, как ему казалось, больше адекватных людей у них тупо нет.
- Во-первых, хватит ныть. Во-вторых, все помнят, чему нас учили? А роспись? А как фанатам отвечать? А что делать, если что-то пойдет не так? Вот и отлично.
- А что если, - Баро оторвался от созерцания стенки, - все будет совсем совсем не так?
- Тогда сделай что-нибудь совсем дурацкое, а там сориентируемся.
Когда же Шину додумался вытащить из запасов Чанни все шоколадки и раздать их непутевым младшим, группа как окончательно успокоилась. И подушки жевать перестали, и трястись, и хныкать. То ли шоколад всех успокоил, то ли тот факт, что кто-то прикроет в любом случае, то ли нервничать окончательно надоело, и всех просто "накрыло".
Прежде чем выйти к фанатам, они еще раз прогоняют все то, что должны сделать. Как они выйдут, как сядут, как будут приветствовать. На всякий случай их заставляют расписаться по нескольку раз и не зря - лидер ошибается и выводил совсем не ту закорючку, какую должен. Чанши и Баро испуганно смотрят на него, ожидая, что сейчас пойдет новый круг волнений, но Джиён только смеется и быстро рисует новую подпись, исправляя свою ошибку.
- Пошли.
Напряжение, до этого витавшее в воздухе, куда-то исчезает, когда группа входит в зал, забитый их фанатками. Их будто накрывает лавиной поддержки, счастья, радости и еще целой кучи эмоций, которую буквально источает толпа. Девушки машут табличками с именами, пластиковыми веерами с символикой группы, кричат признания в любви и пожелания удачи, от чего группа замирает на месте, не зная, как им реагировать.
- Это правда, наши... ну..?
Шепчет Чанши, ослепительно улыбаясь и размахивая обеими руками, как мельница. Джинён молча кивает, пропихивая младших к их местам.
Проходит всего несколько минут, а от страха и паники не остается и следа - они уступают место безудержному счастью. Ребята смеются, корчат странные рожицы, расписываются на подсовываемых дисках и листах, позируют для девушек, снимающих из толпы и вообще веселятся как могут.
Лидер скромно улыбается, когда его спрашивают о том, есть ли у него девушка и как он относится к своим тонсэнам. Баро пытается выглядеть таким же серьезным, как Шину, но получается у него плохо, о чем ему сообщают абсолютно все подходящие фанатки. Сандыль валяет дурака и умудряется быть милым, даже когда пьет воду из бутылки, за что удостаивается ободрительных криков из толпы.
- Они что, правда рады, что я пью?
- Нет, просто ты дурак.
Почему-то вдруг резко отвечает Шину, продолжая радостно улыбаться и махать фанатам. Девушки кричат еще сильнее, когда видят, как Сандыль начинает хлопать своего хёна по руке и изображать крайне обиженного человека. А он вовсе и не изображает, ему до жути обидно, что сейчас хён не издевается и не смеется - хён правда считает, что он дурак. Только вот фанатам же этого не скажешь. Они-то видят спокойного и немного стеснительного молодого человека, который изредка высовывается из-за двери в свой собственный мир и общается с другими людьми. Они не видят того, что за этими дверями их "любимый мишка" холодный и замкнутый человек, из которого слова не вытянешь.
Джонхван начинает сбиваться - все чаще глупо улыбается, переспрашивает имена фанатов, расписывается не там, где просили, но продолжает смеяться и отвечать на вопросы девушек. Он должен. Он обязан. Да и нравится ему. Не нравится ему только то, что Шину так часто смотрит на него, пытаясь поймать на ошибках. Как бы не так.
- Мы еще посмотрим, кто кого.
Шепчет Джонхван куда-то в пустоту, пока хён расписывается на диске очередной фанатки. Шепчет, зная, что совсем не получит ответа. Да и не нужен ему ответ, это обещание самому себе, а не кому-то еще. Они будут группой, они станут друзьями, он докопается до самого глубокого места в душе Шину. Он поймет, почему так с ним.
Он все еще думает о своем, когда Шину передает ему клочок бумаги с четкой надписью "Ты проиграешь".

***

В общаге он живет уже не первый день, но утро все равно начинается с привычного "Бдыщь" от встречи с потолком. Менеджер меняться отказывается наотрез, за что перед сном получает смачную порцию нытья и тяжких стоновздохов на тему "Ой убьете вы мэйн-вокал, менеджер-шши" и "Не бережете вы молодежь", а иногда еще и "Да я скоро дыру в потолке пробью, а платить кто будет?". Вот и сегодня вместо плавного пробуждения белый потолок обеспечивает Сандыля прекрасными звездочками в глазах, а так же падением со второго этажа кровати на совсем не мягкий пол.
- Сандыль снова шарааааахнулся!
Радостно вопит откуда-то с кухни Чанни.
- Кто-то получит пооооо лбу!
Передразнивает его Сандыль, пытаясь встать. Встать у него совсем не получается, а потому он проделывает любимый трюк маннэ - тупо выползает в коридор на четвереньках, по пути собирая чьи-то носки, подушку, телефонные зарядки и мелкие подарки от фанатов, валяющиеся на полу. Уборкой ребята себя если и утруждали, то не особо часто, тупо распихивая все по углам, за что получали от Шину, придерживавшегося традиционного мнения о чистоте. Поэтому по пути в ванную иногда совершалась мини-уборка с быстрым распихиванием по местам всего мелкого, что ты успел зацепить/найти/обо что споткнулся.
И когда путь до санузла был почти завершен, Сандыль понял, что сегодня Фортуна явно не на его стороне. Сначала он почувствовал, что ему на руку кто-то наступил, потом ощутил всю боль от удара коленом в лицо, а потом рухнул на пол, проклиная это утро.
Из кухни высунулся радостный Чанши, почуявший что-то интересное. Застал он только корчащегося от боли Сандыля и закрывающуюся дверь в ванную.
- Ты что, забыл, как Шину-хён до ванной добирается?
Выдал маннэ, глядя, как Сандыль прикладывает к лицу мешок со льдом. Тот только фыркнул и отвернулся. Хёны и правда просыпались просто потрясающе. Точнее вставал после звонка будильника только Шину, а Джинён продолжал дрыхнуть до самого последнего момента, пока с него не стягивали одеяло и давали десять минут на сборы. Причем из спальни он выходил при полном параде, давая незадачливым младшим повод еще раз спросить себя "Как он это делает?!".
Шину же вообще не просыпался. Он медленно вставал с кровати, на ощупь выбирался из комнаты, спотыкаясь о чужие тапочки, и методично топал до ванной, снося все на своем пути. Его жертвами становились стулья, вещи, забытые подушки, коробки, иногда Баро, а сегодня еще и Сандыль. Чудесной же особенностью сна Шину являлось то, что на ходу он досыпал и вообще не реагировал на происходящее.
- Ну что, легче стало?
- Стало...
Буркнул Сандыль, глядя в щенячьи глаза маннэ.
- Вот и славненько! Ты улыбнись, улыбнись с утречка!
Когда на кухню наконец вползает Шину, от завтрака не остается почти ничего, а Баро и Чанши делят последнее яблоко. В раковине тает лед в целлофановом мешке.
- Если вы не дадите мне разрезать это яблоко, то я разрежу вас и никто не будет ничего делить.
Ехидно ухмыляясь заявляет Сандыль, помахивая ножом. Ему уже давно не больно, а с Чанни долго не погрустишь, особенно с утра, когда он начинает тырить с чужой тарелки еду. Нос давно не болит, только немного обидно из-за такого начала дня.
А Шину как-то недовольно, совсем недовольно смотрит на радостно улыбающихся мелких. Переводит взгляд с одного на другого, а те только заливисто смеются и все еще делят яблоко.
- А где мой завтрак?
- Воооот!
Улыбается Сандыль и, достав откуда-то из-за спины накрытую прозрачной пленкой тарелку, протягивает ее хёну. Шину берет тарелку и задумчиво смотрит на нее, будто это не его завтрак, а, как минимум, учебник по гидроядерной физике.
- Хён так еще больше похож на мишку!
- Определенно.
Джонхван все еще продолжает лучезарно улыбаться, но уже не слышит ничего из того, что говорят Чанши и Баро. Не слышит, как звенит упавший из его руки на пол нож. Не слышит, как за окном что-то хлопает. Он смотрит на поморщившегося Шину, который все еще изучает свой завтрак, и не хочет верить, что с этим человеком ему придется провести еще очень много времени. А ведь он так похож на большого плюшевого мишку, особенно, когда без очков. Он так мило улыбается и потрясающе поет. Так почему же здесь и с ним этот любимчик девочек-фанаток превращается в нечто невообразимое, что так хочется очень сильно пнуть?
- Ты завтракать будешь?
Улыбка не сходит с его губ, но где-то внутри натянута тонкая струна, грозящая вот вот лопнуть. Одно слово и она не выдержит. Даже вечноулыбающемуся Джонхвану нифига не прикольно видеть, как над ним откровенно издеваются.
- Неа. Поем на репетиции.
Тут его прорывает. Он кричит. Он орет на всю общагу. О том, как его задолбало такое отношение. О том, что нехрен строит из себя дофига крутого хёна, а самому рыдать после выступления в туалете. О том, что заботливо приготовленный завтрак, вообще-то полагается жрать, а не оставлять "на потом" в холодильнике или скармливать и без того охреневшему маннэ. О том, что если есть проблемы, то о них стоит сказать, потому что они вообще-то группа, пусть и еще совсем "зеленая", не до конца сдружившаяся, но группа.
Ему уже все равно, что потом скажет менеджер, что скажут ему мелкие, что скажет Джинён, когда узнает об этом. Ему просто наплевать на происходящее вокруг. Какого хрена он должен быть таким, каким ему быть нравится, когда существует кто-то, кто на это реагирует, как на похороны соседа? Даже в его маленьком солнечном мире может быть пасмурно. Только вот там уже не просто пасмурно, а с небес низвергается мировой океан, затапливая серый мир вокруг.
- Так, успокойтесь.
А вот, кажется, и лидер.
Джонхван тяжело дышит. В ушах все еще бешено стучит, отдаваясь пеленой маленьких блестящих мух перед глазами. Он не выдержал. А ведь они договаривались, что не будет ругани и криков, что все будут решать тихо и мирно, в их маленьком кругу новой семьи. Какая к черту семья, когда один из родителей вдруг оказывается полной скотиной, причем только с единственным ребенком?
- Что тут вообще происходит?
Спрашивает Джинён, обводя заспанным взглядом кухню и пытаясь понять, что он тут может сделать.
- Да ничего тут не происходит.
Резко отвечает Сандыль, направляясь к выходу. Ему нужно успокоиться. Привести мысли в порядок, послушать хорошую музыку, немного спеть, немного потанцевать, почитать сообщения от фанатов... Он проходит мимо Шину, нарочно задевая его плечом, когда слышит шепот, от которого все едва собранные в единый паззл мысли рассыпаются в труху.
- Ты меня бесишь.
Ему уже физически плохо, но он молчит. Выходит с кухни и идет в свою спальню. Забирается на кровать и прикидывается продолжением матраса. Пусть они сами разбираются со всей этой херней. Ему просто нужно немного подумать.

Приспособиться к новому ритму жизни тяжело всегда, но Шину страдает от смены обстановки едва ли не так же, как при потере ноги или слуха. Ему сложно жить в компании вечно активных детей, которые тараторят без умолку весь день, постоянно чем-то заняты и кроме как бегом передвигаться не умеют. Постоянный гомон в общаге иногда доводит его до белого каления, и потому в наушниках он ходит все чаще и чаще, пока его плеер не начинает разряжаться с катастрофической скоростью, а плейлист повторяться по нескольку раз. Единственное, что ему нравится, так это то, что с наступлением ночи все отрубаются за считанные секунды и не просыпаются до звонка будильника или крика менеджера. Хоть ночью он может побыть в покое.
Шину с радостью бы провел день в полной тишине, сочиняя музыку или просто читая интересную книгу, но теперь на это у него нет времени, а если и есть, то оно сразу уходит на что-то, что нужно группе. Поиграй с этим, поговори с тем, ответь на вопросы, прочитай письма фанатов - все это начинает надоедать Шину уже через неделю, но отказаться он не может. Он когда-то читал, что всегда хочется отказаться перед самой победой, а потом жалеть о том, чего не смог или не сделал. Еще он читал, что в начале всегда сложно, но потом втягиваешься и подстраиваешь мир под себя. Возможно поэтому он не поубивал никого из этих детишек еще до дебюта.
- Почему ты так мало улыбаешься, хён?
Об этом его спросили в первый же день, когда обнаружили, что он и правда мало улыбается. А если и улыбается, то кратковременно и все время пытается спрятать свое лицо. Баро и Чанни тогда еще поспорили - стесняется он или просто не привык, что можно смеяться без повода, и никто за это не отругает.
- Потому что не вижу ничего смешного.
Тогда он просто сказал то, что первое пришло в голову и только потом задумался о сказанном. Задумался только когда увидел разочарованные лица младших и печально качающего головой Джинёна.
- А кто сказал, что улыбаться надо только когда видишь что-то смешное?
- Потому что это логично, не правда ли?
Раздраженно отзывается Шину, пытаясь понять, с какого перепугу Сандыль все еще лучезарно улыбается, а не смотрит на него надув губы, как это сейчас делает Чанши. Он вообще так и не понял, почему этот человек улыбается даже когда спит. Улыбается в любой ситуации и при этом настолько искренне, что хочется улыбаться вместе с ним. Хочется всем, кроме Шину.
- Вообще, - Начинает он, - ты слишком расточительно обходишься со своей радостью. Ты раздаешь ее направо и налево, когда мог бы сохранять в себе и наслаждаться ею. Тратишь на всякую фигню.
- Ты эгоист, хён.
- Я не эгоист. Я просто считаю, что все должно быть обосновано, а не беспричинно.
- А может я улыбаюсь потому, что хочу доставить другим людям радость? Ведь когда делишь счастье - его становится в два раза больше. Попробуй целый день улыбаться - увидишь, как настроение улучшится.
- У меня лицо устанет весь день улыбаться.
- То то ты вечно такой недовольный. - Сандыль показывает ему язык и корчит недовольную рожу, одну из своего богатого арсенала "Ты меня задолбал, но я все еще не теряю надежды".
- Шину-хён, ты, когда злишься, да и не только тогда, похож на большого мишку. Только сердитого.
Сандыль пристально смотрит на всех поверх очков.
- Мы теперь семья. Так что давайте будем улыбаться друг другу почаще.
Эти слова, произнесенные в первый день существования их как группы, дали Шину повод задуматься над своим дальнейшим поведением. И, где-то на задворках его сознания, сформировалась вполне такая четкая цель - научиться улыбаться просто так.

***

Всех уже порядком подзадолбало играть на камеру, но выхода у них просто нет - менеджер следит за каждым шагом и движением, пообещав устроить сладкую жизнь всем, кто хотя бы попытается испортить концепцию. Сложно казаться милым мальчиком, когда все, чего тебе хочется, так это послать матом съемочную группу, наорать на своего тупого хёна и разгромить всю студию. Сандыль еле сдерживается, чтобы не сорваться и не натворить какой-нибудь хрени, но его терпение уже на пределе. Похоже, только у него такое настроение, потому что остальные участники вполне себе радостно шарахаются по студии, корча рожи и улыбаясь в объективы. Изредка лидер попинывал Сандыля, чтобы тот совсем уж не уходил в себя и хоть немного старался быть тем улыбчивым милашкой, каким он вообще-то быть обязан.
Когда начинаются съемки, атмосфера накаляется еще сильнее. По крайней мере так кажется Сандылю из-за того, что ему приходится постоянно находиться рядом с Шину и при этом выглядеть максимально счастливым. Остальные даже не обращают внимания на злобные взгляды, которыми периодически обмениваются эти двое. Хочешь быть айдолом - будь им всегда. Но пока у Сандыля на первом месте вовсе не желание получиться хорошо на фотографиях, а желание отомстить своему хёну. Проигрывать он не собирается их чистого принципа.
Пока позирует Шину, остальные сидят рядом и занимаются каждый своими делами, не забывая коситься в сторону фотографа и запоминать то, что она говорит. Только Сандыль демонстративно смотрит куда-то в сторону, и выражение его лица не сулит ничего хорошего тем, кто попытается его побеспокоить.
- Прекрати корчить такую рожу, будто тебе ноги ломают. - Наклонившись поближе шепчет Баро, - И вообще оставь в покое свою одежду. Ты в ней скоро дыры сделаешь.
- Не сделаю. - Обиженно бормочет от ответ Сандыль, но перестает теребить капюшон своей толстовки и начинает развязывать шнурки на кедах, - Просто я уже не знаю, чем заняться. Тут скучно. Не люблю фотографироваться.
- Ты лучше скажи, что не так у вас с Шину-хёном случилось-то?
Спрашивает Чанни, прикрыв лицо подушкой и пытаясь смягчить гнев Сандыля своим фирменным щенячьим взглядом. О том, что именно маннэ поинтересуется об этом, все договорились сразу после того скандала на кухне. Потому что уж их умильного щеночка никто бить не будет, а вот кому-то другому вполне может достаться как от Шину, так и от Сандыля. Хотя больше всего происходящее волнует Джинёна, окончательно запутавшегося в своей группе и их отношениях, спрашивать он так и не решается, ожидая, что все решится само или кто-то из скандалистов сунется к нему первый, чтобы спросить мудрого лидерского совета. Спрашивать никто не собирается, вот Чанни и не выдерживает.
Сандыль переводит взгляд на лучезарно улыбающегося Шину, прыгающего перед фотографом в двадцатый раз ради удачного кадра. Он и сам не знает, что у них случилось.
- Я устал. Сорвался. Ну, бывает, знаете.
- Да, конечно. - Лидер мягко улыбается, - Постарайся больше такого не устраивать. Если что - ты всегда можешь поговорить с нами.
Джинён устало трет переносицу, пока Шину и Баро меняются местами. Он совсем перестает что либо понимать. Как с этими людьми вообще мыслить логично, если они сами нихрена не понимают, чего творят. Устал и сорвался, да, конечно. Не в его характере это. Единственный, кто у них в общаге может выйти из себя и устроить всем разнос - это менеджер, да и то он объясняет причины своего гнева подробно, в десяти пунктах с двадцатью подпунктами в каждом.
Стоит Шину приблизиться к дивану, как Сандыль вскакивает и, буркнув что-то неразборчивое про туалет, сматывается в неизвестном направлении, предварительно запнувшись об провода. Старший хён, так и не дойдя до своего места тут же разворачивается, направляясь в том же направлении. Единственное, что вырывается у Джинёна - слабое "Идиоты...".
Коридор здесь длинный, с кучей дверей, половина из которых не подписана, либо подписана, но за ней оказывается совсем не то, что нужно. Забив на поиски туалета или просто пустого помещения Сандыль находит тупиковый поворот и сползает по стенке. У него есть еще минут тридцать в запасе, пока снимаются остальные; за эти полчаса ему нужно успокоиться и перестать скрежетать зубами всякий раз, когда его взгляд натыкается на Шину. А заодно и обдумать свое поведение.
- Эй, ты где?
Легок на помине. Сандыль молчит, отодвигаясь в самый угол тупика. Он слышит, как открываются двери все ближе к нему, но так и не отзывается, пока наконец Шину не доходит до поворота. Такое ощущение, что проходит не пара минут, а долбаных полчаса, прежде чем тормозной медведь находит его. И эти минуты Сандыля не покидает дурацкое ощущение двойственности. С одной стороны, он дико злится и хочет побыть один, с другой, ему действительно интересно, какого черта хён поперся за ним.
- Ты чего тут застрял?
Он подходит и садится рядом, не спрашивая разрешения.
- Слушай, если ты злишься из-за завтрака, то я просто до конца не проснулся. - Господи, да причем тут это хренов завтрак, про который Сандыль уже забыл и не вспоминал бы вообще. Завтрак тут совсем второстепенная причина, которая и причиной то считаться может с большой натяжкой.
- Ты хочешь поговорить?
Наконец отвечает Сандыль, уставившись в стенку напротив.
- Хочу.
- Дело не в завтраке. Дело вообще нихрена не в нем. Дело в тебе. В том, как ты себя ведешь.
- И как я себя веду?
- Блин, хён, что это за дурацкая игра, будто бы мы враги на всю жизнь? Что это за взгляды полные презрения?
- Кто начал эту игру?
- Ты!
- Нет. Ее начал ты. Я всего-лишь поддержал.
Стенка холодная. А Шину теплый. И почему-то крепко прижимает к себе, уткнувшись носом в макушку нерадивого тонсэна. Сандыль не понимает, когда его успели заключить в объятия. Не понимает, что тут вообще происходит, кто этот человек, который вдруг оказался на месте злобного хёна. Не понимает, что это за странное ощущение в животе, как от царапающих кошачьих коготков. Не понимает вообще ничего. Он пытается довериться тому, что подсказывает ему тело.
А Шину продолжает что-то говорить, признаваться, извиняться, разбираться в самом себе. Его речь сливается в один сплошной поток, убаюкивающий и теплый. Сандыль не знает, от чего ему так тепло - от голоса, становящегося все нежнее, или от тонких пальцев, перебирающих отросшие пряди за ушами. Ему хорошо
- Я предлагаю тебе сдаться.
- Не сдамся. Я ведь почти достиг того, чего хотел.
Шину наклоняется ниже и всматривается в лицо Джонхвана, который уже засыпает прямо на полу.
- О чем ты?
- Ты улыбаешься просто так.
И правда, а он совсем этого не замечал.
- Знаешь, ты такой...
Договорить он не успевает, потому что из-за угла появляется орущий на весь коридор Чанши.
- Сандыль-хён, тебя ищет нуна-фотограф! О, вот вы...
Наступившая тишина сродни выстрелу. Тут Джонхван понимает, что в эту минуту рушится маленький мир, в котором едва наступила гармония.

***

- Мелкие!
Баро и Чанни оборачиваются на рык хёна и быстро прячут что-то под стол, стараясь при этом выглядеть как можно более невинными.
- Кто сожрал... Хотя, мне, кажется, даже спрашивать не надо.
Два тонсэна прикидываются табуретками, но пальцы, усыпанные сахарной пудрой, выдают их с потрохами. Резко наклонившись Шину вытаскивает тщательно скрываемый пакет, в котором только недавно были свежие булочки, и встает в позу "Сейчас кого-то буду убивать". В общаге существовало правило - не жрать чужие запасы, а любое нарушение этого правила жестоко каралось. Шину, будучи мудрым и правильным хёном, лекций читать не стал, а просто развернулся и пошел в спальню. Когда оттуда послышался звук стаскиваемого на пол матраса и шорох множества оберток, маннэ понял, что он очень сильно просчитался.
- Первое правило хранения еды - прятать туда, где ее не найдут!
- А то я без тебя не знаю...
Раздосадованно бурчит Чанни, вытирая руки об футболку ржущего в голос Баро. Рэпер все равно не замечает ничего вокруг себя, когда смеется, а это будет считаться маленькой местью за "Давай съедим вкусняшки Шину-хёна".
В общаге последние несколько дней после того разговора Сандыля и Шину в коридоре студии царит атмосфера полного беззакония, расслабленности и идиотизма. Никто никого не слушает, а только делает какие-то пакости, получает в лоб, мстит, что-то тырит, съедая втихаря под одеялом. Джинён вообще пахнул на своих тонсэнов рукой, предпочтя сохранить психическое здоровье, а не сойти с ума за один день, раздавая всем указания и подзатыльники за проступки. На то, что говорил им менеджер, группа, казалось, вообще забила, продолжая при этом стабильно репетировать.
Что из всего этого радовало, так это пропавшее ощущение наэлектризованности. Джинён был готов поклясться на любимом плюшевом медведе маннэ, что раньше, когда они возвращались в общагу, волосы у всех вставали дыбом, как после удара током. А теперь ничего. Ну кроме повышенного градуса идиотизма.
Холодная война между Шину и Сандылем переросла уже в отрытое пакостничество. Стандартные подколки вроде приклеенных к полу носков, дырявой коробки хлопьев и синьки в шампунь надоели этим двоим за сутки, после чего они намеренно стали пересекаться как можно чаще и пытались довести друг друга до белого каления. У обоих ничего не получается и оба тихо бесятся, продолжая радостно улыбаться. Шину просто игнорирует все, что ему втирает Сандыль, а второй отвечает на все своей негаснущей улыбкой. Джинёну даже стало интересно, когда этим двоим надоест и они уже друг другу в кои то веки признаются, что не все так просто в общаге B1A4.
- Дорогой Шину-хён, а тебе не говорили, что добычей в семье принято делиться.
- Мой многоуважаемый Сандыль, присоединяйся к моей трапезе.
В их голосах столько желчи и меда одновременно, что Джинёну хочется убить обоих, но он молча топает на кухню, где Баро и Чанши вполголоса обсуждают, какие их хёны идиоты, поедая сэндвичи, оставленные Сандылем на ужин. Лидер вздыхает и продолжает слушать возгласы из спальни, периодически прерываемые хрустом и чавканием. Судя по лицу маннэ, сейчас ели то, что он, как хомяк, в течение недели таскал к себе в кровать, заботливо складывая по вкусам и уровню сладости.
Чанни только вздыхает, но не рискует соваться и отбирать свою еду. Выпендрился - получай теперь за это. Чанни тоже волнуется за своих хёнов, хоть для него жизнь с того дня особо не изменилась. Разве что Сандыль стал все чаще его его тискать, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и никого не убить. Но все равно он чувствовал себя безумно виноватым за то, что увидел их тогда в коридоре вместе именно в такой момент, когда лучше бы им было побыть вдвоем. Разумеется, как правильный маннэ, Чанши в этот же вечер рассказал все увиденное Джинёну, за что был удостоен чести наблюдать двойной фэйспалм Зеркального принца. И вот теперь они вдвоем гадали, когда же все устаканится, они перестанут ругаться, а Баро не будет смотреть на всех с выражением "Вы что-то знаете, мне не говорите, а я заставлю вас пожалеть об этом".
После того дня Шину стал просыпаться раньше всех и занимать ванную на десять минут дольше, а Сандыль перестал биться головой о потолок, когда спускался вниз. Через пару дней после этого, маннэ ночью, прежде чем уснуть, пожаловался лидеру, что единственное его желание на ближайшие полторы недели - столкнуть лбами хёнов, чтобы у тех в голове все перемешалось и встало на место. Джинён его в этом начинании полностью поддерживал, потому что сам подумал об этом после скандала на кухне.
Два придурка в спальне переругиваются, делят чужие сладости и валяют дурака как могут, так и не решаясь снова заговорить по-нормальному, без шуток и глупостей. А на кухне от этого страдают три человека, которые и рады бы помочь, да кто же их просил. Но они не видят того, что происходит там, через стенку.
За стеной, под предлогом активных военных действий, два человека говорят одними взглядами. И, как им кажется, они прекрасно понимают друг друга. Пока что только кажется, потому что вместо того, чтобы передать Сандылю батончик с орехами, Шину почему-то кусает его за руку. Вот и гадай, кто из них дурак.
запись создана: 10.01.2012 в 01:30

@темы: fanwork: Fanfiction, genre: Romance, pairing: cnu/sandeul, rating: PG, size: Midi, type: OOC, type: Slash

Комментарии
2012-01-10 в 01:35 

Mister Finnigan
Самоуважение – отстой. Оно тебя не накормит, не защитит и не даст кончить. (с)
ккк))) ну и ладно, тут я тоже подписана))))

2012-01-10 в 01:36 

Мугивара
I'm not really bad I'm just made up of bad things
Sima_Finnigan, ну идиот я и это не лечится xD

2012-01-10 в 01:37 

Mister Finnigan
Самоуважение – отстой. Оно тебя не накормит, не защитит и не даст кончить. (с)
Мугивара, а что сделала моя злобная половина? что этому нехорошему человеку не понравилось? сдай мне его с потрохами, а то я слишком на него зол.

2012-01-10 в 01:41 

Мугивара
I'm not really bad I'm just made up of bad things
Sima_Finnigan, да все в порядке))

2012-01-10 в 01:42 

Mister Finnigan
Самоуважение – отстой. Оно тебя не накормит, не защитит и не даст кончить. (с)
Мугивара, уууууу.... ты зря думаешь, что меня это успокоит!!!

2012-01-12 в 15:23 

Mister Finnigan
Самоуважение – отстой. Оно тебя не накормит, не защитит и не даст кончить. (с)
Мугивара, ок, нормально получилось))) жду дальше)
может, Шину закурит?)))

2012-01-12 в 16:00 

Мугивара
I'm not really bad I'm just made up of bad things
Sima_Finnigan, нет он не закурит xD

     

B1A4 fanworks community

главная